?

Log in

No account? Create an account

Пн, 18 фев, 2019, 22:26
Приложение-примечание (17): Конфликт 1975-76

Данный текст прилагается к главе 17 ("Разница в ключах. Смертный ужас. Новый этап").


Прежде чем рассказывать о периоде 1976-1981, когда мы, образно говоря, одарили друг друга утробой вызревания и нового рождения – хочу обрисовать конфликт 1975-76 хотя бы вкратце, с несколько иного ракурса чем показано выше: в 17-ой главе я рассматриваю исключительно нас-троих-юных-соальтерристов – а хорошо бы сделать шаг в сторону, взглянуть чуть пошире.


Итак, зима 1975-76 была щедра на обретения, на новый опыт:

– счастье наконец найти свой Дом, войти в мир, где можно ЖИТЬ = быть собой, дышать полной грудью, проживать всего себя целиком, не тормозясь, не боясь ничего ни снаружи, ни внутри себя;

– но вместе с тем и страдание – постоянная, отчаянная нехватка общения, подобной которой не было ранее: чтобы расти и развиваться, ввысь и вширь разворачивать свои внутренние структуры, нам необходимо было намного, намного (!!!) больше времени, чем реально удавалось проводить вместе – так что мы то ликовали, пьянея от свежего воздуха, то агонизировали задыхаясь;

– нарастающие сложности в общении с нашей третьей, затруднения взаимопонимания, каких не встречалось нам ранее: даже осознавая, что против нас воюет "союз трёх мам", мы не могли в полной мере оценить закадровое влияние мам ни друг на друга, ни на нашу третью, а уж тем более не могли представить, сколь сильны различия в формировании нас-троих (см. в 17-ой гл. о разнице в ключах) – поэтому в разговорах с нашей подругой мы с Татой упорно пытались высказать всё в открытую, и результаты этих объяснений были неоднородны (завися и от давления на нашу подругу закадровых сил, и от плодов изначального её загруза) – новый, весьма странный для нас опыт;

– наконец, собственно факт "мамского заговора": конечно же, мы все трое имели опыт тирании взрослых, встречались и с ситуациями, когда "более дальние" взрослые провоцируют на худшее "более ближних" (завуч Ирина Николаевна и Мама Зоя в ситуации "Зеркала" ярчайший тому пример) – однако такой силы "взаимозавихрение" трёх родительских пар было ранее незнакомым, нежданным.


Кое-что про все эти события уже было рассказано – ниже приведу фрагменты из разных мест, полнее смотрите по указанным во фрагментах ссылкам.


*************************

Тата:

Мы в детстве постоянно волей-неволей сравнивали наших мам и вообще наши семьи. У меня оставалось очень двойственное впечатление: с одной стороны, про какие-то вещи я думала – о, мои родители куда более демократичные и продвинутые, мне больше разрешают, у меня дома больше равенства!

А с другой стороны, я не раз просто обалдевала – вот иного слова не подберу – чтó Кира себе позволяет со своими родителями! Например, что она от них не скрывает вещи, которые я сто процентов бы скрыла от своих (вот на всякий случай, чтобы не нарываться на темы, где мнение может не совпасть...) Что она с ними так непосредственно делится чувствами и впечатлениями, когда чем-то захвачена – а я со своими постепенно перестала это делать по мере взросления, стала отфильтровывать и рассказывать то, что их может заинтересовать, и рассказывать так, чтобы им было интересно послушать: потому что иначе они просто теряли интерес к рассказу либо могли от усталости прийти в раздражение и что-нибудь ляпнуть, обесценивающее или просто невпопад. Если я им что-то рассказывала, то давно уже не делилась _своими_ глубокими чувствами – а только "прикольным" или "общеинтересным". То есть для меня уже тогда сказать "мама, представь, и тут я почувствовала..." было совершенно нереально – ну а Кира то и дело с Мамой Зоей так говорила. И та в ответ тоже говорила – девочки! и тут я почувствовала...

Однажды было, Кира написала стихи по итогам только что состоявшейся разборки, протестующие, в которых прозрачно родители сравнивались с тюремщиками. И – блин! – показала эти стихи родителям тут же. Я бы не стала этого делать НИ ЗА ЧТО!

Ну или в лучшем случае положила бы листок куда-нибудь, чтобы они сами наткнулись. Но если бы они спросили – "это что, про нас такое написано?" – я бы им не сказала "конечно!" а сказала бы что-нибудь преувеличенно-отрицательное или плечами бы пожимала – мол, догадаетесь – значит на воре шапка горит, а держать ответ на эту тему я не буду.

А Кира своим могла такое показать – и не боялась, что её в порошок сотрут негодованием "нас? родителей? за тюремщиков считаешь?" и не боялась, что их тут же кондрашка хватит от такого ужаса "нас родная дочь равняет с тюремщиками!" А я даже не знаю чего больше боялась, но я – НИ ЗА ЧТО.

Вот в этом и была разница между моей "демократической" семьёй и Кириной семьёй – честной, способной держать обратку. Мои – не способны сами и меня так выучили.


Герман:

Друг спрашивает: "А откуда же у Киры возникла ассоциация с тюремщиками?
Наверное, я (на месте родителей) бы тоже оскорбился..."

Отвечаю. Вот, собсно, этот стих:

Телефонный перезвон –
Перестук сквозь стены камер.
Стынет трубка под руками.
Проводов далёкий стон
Всё сильнее под землёй –
И, прижавшись к трубке где-то
На другом конце планеты,
Ты услышишь голос мой.

Миллионы лет пройдут.
По холодным коридорам
Проведут нас под надзором:
"Время – столько-то минут."
Пальцы сжав сквозь прутьев ряд
Взглядом скажем всё – без слова...
Но конвойные уж снова
Нам "По камерам!" кричат...

Кира, 12 октября 1975

Этот стих был написан непосредственно вслед крайне тяжёлому разговору – когда Мама Зоя под влиянием сторонней силы решила, что пора уже ставить препоны этой странной дружбе (в смысле нас с Татой), и заявила, что отменит так примерно половину наших встреч (а мы и так могли встречаться обычно лишь раз в неделю, иногда два раза) – и для меня, для которого каждая встреча с Татой была единственной возможностью чувствовать себя собой, чувствовать себя живым – такое ограничение было критично травматичным.

Я тогда не готов был ещё уйти из дома (всё-таки всего 14 лет – поймают и вернут с милицией, и все дела), не готов был даже просто заявить, что буду действовать не спросясь, наплюю на отношения с мамой – для меня всё-таки были важны эти отношения, несмотря ни на что. Поэтому я спорил с ней весь вечер, а потом написал этот стих и ей показал – ну, и ей, и папе. Надо сказать, папина позиция была в нашем с мамой споре весьма сдержанной – он вздыхал и говорил, что вот так устроено общество, что оно вынуждает отдельных людей слушаться, и ничего тут не сделаешь! общество применяет против ослушников сперва терапию, потом хирургию, вот оно так устроено. А когда он прочитал стих – то дальше уже пофыркивал и говорил "ну да, мы, родители – главная мировая жандармерия! от нас всё зло!" – видимо, решил, что раз я стихи пишу, значит, не умираю ещё, а там дальше оно образуется. Так и вышло, образовалось – мама таки испугалась, что я так решительно протестую, и сбавила обороты, не стала ничего дополнительного запрещать. Но это потом постепенно всё устаканилось. А тогда на сам стих она возмущённо пофыркала – мол, "вот ещё, это мы-то конвойные!" – "да, вы мои тюремщики!" – "ну вот ещё, вот ещё!.. скажешь тоже!.. и вообще, Юра, это всё твои книги, в них она всякое такое вычитывает!"

Через несколько дней после того выяснения отношений у меня в дневнике запись, где говорится: "Ну почему царит жестокость в этом мире? Почему расстояние должно с кровью рвать сердца, слитые воедино?! И решётка на окнах трамвая становится тюремной решёткой… Вот так и пишутся стихи типа "Телефонный перезвон"… Беда в том, что и они не могут до конца устыдить родителей. Хотя с чьей стороны посмотреть… Ах, боже мой, я не хочу! Не хочу никак оправдывать несправедливость этого мира!!!"

("с чьей стороны посмотреть" – это было как раз про то, что Мама Зоя не сама придумала, что пора нас репрессировать – ей кое-кто со стороны подсказал, что пора, а она же дико боялась, что ей со стороны дадут понять, что её ребёнок – не годный член общества, а фрик! она же именно из-за этого тогда, в связи с Маленьким Народом, на меня и наехала... – короче говоря, "с чьей стороны посмотреть" это как раз про то, что я должен понять, что Мама Зоя бедная и несчастная, раз на неё могут бочку накатить посторонние, и должен вести себя так, чтоб её не позорить)


(из комментов к посту Папа Юра и его старшие. Смех и странствия. Тайны семьи)


*************************

Когда наш с Татой "эскапизм" возбудил прицельное внимание ряда взрослых, составивших альянс против детского общения с "преступными призрачными мирами" – Папа Юра выступал своего рода Штирлицем, развёрнутой к нашим врагам стороной демонстрируя "нет, я лоялен, но я не в курсе – я так лоялен, что ничего не знаю, настолько лоялен, что даже и знать не хочу!" – а развёрнутой к нам упорно сигналя "за вами охота, на время замрите, слейтесь с фоном, задержите дыхание пока не минует беда!"

"Когда терапия бессильна, применяется хирургия! – громогласно чеканил Папа Юра, чтоб хорошо было слышно Маме Зое за стенкой. – Врачи душ человеческих своё дело знают! Мы, мировая жандармерия, бдим и не дремлем! Учти, мы всегда начеку!" –
а широко раскрытые глаза одновременно приказывали и умоляли:
"замри – отползай – замри – отползай – замри, замри, замри!.."

Было отчаянно страшно от этой двойственности, жуть шевелилась холодом в животе, хотелось свернуться и скулить – но всей прожитой жизнью я знал, что он на моей стороне, что даже действуя по-своему, вопреки его советам, я имею твёрдую в нём опору – он сделает всё, что будет в его силах, он не тюремщик, он узник, он мой брат.

Беда миновала, хоть мы и не старались задержать дыхание, даже наоборот – мы жарко отстаивали своё право быть собой, быть вместе, быть в горячо любимом нами мире – можно сказать, без малого пропагандировали альтерризм, хорошо хоть прямой статьи в тогдашнем УК за альтерризм не было:)

"Мама в очередной раз принялась допытываться, почему нам так важно часто встречаться, что мы такое срочное вместе делаем? – воспользовавшись оказией, я пошёл ва-банк и стал объяснять про Конгрегацию Разведчиков, про межмировые пути, про место, где идёт война, где нас ждут, где корень и якорь моего сердца… Мама смотрела всё более и более странно, почти как учителка по ходу рассказа про Маленький Народ, но никакой бедой дело не кончилось. Продолжая отсылку на "Зеркало" – теперешняя Мама Зоя отреагировала как тогдашняя Ирина Николаевна, а не как тогдашняя-она-сама, но Ирина Николаевна тогда сбросила стресс, нажаловавшись Маме Зое, а теперешней Маме Зое жаловаться было некому: я вырос. Вспомнила ли она тогдашнюю драму, не вспомнила?.. – может, высветилось из глубин тяжко-мутное, психзащиты спешно приказали отступить – и мама вышла из диалога, пожимая плечами и картинно возводя очи: видит небо, мол, сие поколение безумно!..

Не могу сказать, что я перенёс означенное объяснение легко – мне было горько, потому что я вопреки всему надеялся на понимание. Вслед разговору я написал стихи, которые, кажется, показывать маме уже не стал; там были строки: "Любимый человек не верит в дело, которое тебе важнее жизни. Тебя понять не смог, не захотел он – теперь в глаза глядит он с укоризной, давным-давно любимый и знакомый, уверен, что добра тебе желает…" – и в конце, итогом всех терзаний: "А человек останется любимым – и самым главным остаётся дело."" (отсюда)

Разница между тем, кто любит, и тем, кто "желает добра" – она радикальна, да.


(из поста Папа Юра и мой путь на ЗА)


*************************

В посте с шуточным стихом про Тату и скарлатину сказано:

"...в младшей школе Тата заболела скарлатиной и была уверена, что умрёт, как героиня поэмы. Не умерла, не те времена. А вот между прочим, сказала Тата, заболей я как раз тогда, когда родители пригрозили из-за оценок не пустить меня в поэтический кружок..." (...)

Ситуацию с запрещением кружка считаю необходимым осветить более подробно.

Дело было осенью 1975 – как раз тогда, когда стремительно набирал силу "родительский заговор" (точнее, "мамский заговор") с целью спасения обезумевших дочерей из дьявольской пасти альтерризма. Я уже кое-что рассказывал о том как наш с Татой "эскапизм" возбудил прицельное внимание ряда взрослых, составивших альянс против детского общения с "преступными призрачными мирами", а также говорил (вот тут) о том что затяжной конфликт 1975-76 мы пережили, вбухав огромный ресурс в попытки объясниться по-хорошему; мы вышли живыми, но повреждёнными – главный наш враг отступил, откусив кусок, ради которого и затевал войну, так что по итогам ощущение осталось странное: то ли наши кровью-сердца-объяснения остановили натиск, побудив кого-то нас пожалеть – то ли, наоборот, эта трата ресурса была напрасной и Папа Юра был прав – следовало отползти и замереть, оставив противнику поле боя, где он не собирается задерживаться надолго, отпразднует победу и удалится, взяв своё.

"Кусок", ради которого противник затевал войну, был для него в некотором смысле и впрямь "своим" (если вообще говорить о живом существе как о "своём куске"): не на шутку обеспокоенная мать вгрохала всю взрослую мощь в борьбу за своё дитя, за то чтоб отвратить дочурку от "губительных контактов" (с нами, со мной и Татой) – и при этом, ткскть, не нанести детской душе травмы грубым запретом (ну и не вызвать заодно излишней прямотой ненужных протестов, дада:))

В задачу "альянса трёх мам" входило мягко-заботливо-ненавязчиво препятствовать нашим встречам, особенно в полном альтерристском составе (= втроём), встречи попарно так уж напрямую не воспрещались; при этом родителям следовало по возможности скрывать от нас, что нас хотят лишить именно альтерризма – поэтому для запрета конкретных встреч требовались всякий раз новые предлоги.

Надо сказать, что моим родителям эта хитрость абсолютно не удалась – не только из-за того что Папа Юра, будучи нашим тайным сторонником, всячески давал нам понять, о чём за нашими спинами сговариваются мамы, но ещё и из-за того, что у меня отнюдь не было привычки замолкать и отходить в печали, если меня пытаются как-то притеснить:) Наоборот, любое "не разрешу / не пойдёшь" тут же вызывало во мне шквал протеста, прежде всего в форме прямых вопросов – "это ещё почему / зачем / для чего?!" – так что Мама Зоя как правило не могла удержаться, и правдивый ответ о причинах запрета выскакивал у неё изо рта прежде чем она вспоминала, что должна молчать, храня "мамскую тайну". (Думаю, это происходило ещё и потому, что в других случаях – когда дело меня не касалось и не интересовало – Мама Зоя могла спокойно говорить что угодно, не опасаясь моих вопросов, даже если размышляла о чём-то, о чём не хотела бы мне рассказывать – и привыкла думать, что я вообще не замечаю "взрослых дел".) Короче, получалось так, что мне по ходу конфликта 1975-76 то и дело перепадало от моих родителей "лишнее"о заговоре – такое, о чём при Тате хранили молчание Татины родители: например, прямое указание, что нас обвиняют в "гомосексуализме" (ранее я и слова-то такого не знал, не то что его значения! помните бесподобное "гомосексуализм это любовь человека к человеку"?:)) – хотя по всему получается, что таки ужас перед общением с "преступными призрачными мирами" был в "мамском альянсе" куда сильнее, чем ужас перед "неправильной любовью".

Итак, Татины родители о ту пору ничего не говорили ей прямо о том что им не нравится наш альтерристский тройственный союз – все "и вообще Кира тебя портит, не зря нас насчёт этого ещё в 1975-ом предупреждали!" начались существенно позже, в эпоху нашего личного кризиса 1980-81 – а зато они время от времени придумывали поводы, чтобы хотя бы отчасти, хотя бы насколько получится, хотя бы немножечко нас разлучить. Далее привожу Татин рассказ о несостоявшемся запрете кружка, взяв цитату из одного из недавних Татиных писем.

Рассказывает Тата:

"Осенью 1975 родители вдруг заявили, притом подчёркивая, что это мол не шутки, так и будет! – что если я не закончу четверть на пятёрки (чтобы пятёрок в табеле было больше чем четвёрок), то в кружок в следующей четверти не пойду. До конца четверти оставалось дней десять. Я в отчаянии пришла в кружок, рассказала всем – мне все сочувствовали, но никто не мог ничего предложить кроме сочувствия и надежды, что всё как-нибудь обойдётся, даже взрослые коллеги Шефчика. Как раз тогда они для меня написали шутливые стихи-эпитафии в утешение – "Под камнем сим лежит Гаенко // В костюме странного оттенка" и пр.

Я все дни до конца четверти чувствовала себя как приговорённая к казни, внутри был как будто вдет жёсткий стержень, напоминавший постоянно, что близится день, когда…

В четверти оказалось больше пятёрок – то есть я выиграла эту лотерею. При этом родители, насколько я помню, не стали вновь обсуждать со мной какие-то дальнейшие условия посещения кружка. "Ну вот и хорошо, что хорошие отметки, ты у нас молодец как всегда!" – как-то так закрыли тему.

В общем, что-то вроде ситуации, когда человека сперва приговаривают к смерти по ошибочному обвинению, а когда ошибка выясняется, спокойно и без дальнейших выяснений отпускают: мол, обошлось – ну и отлично, какие могут быть встречные претензии, ничего ведь тебе не сделали страшного, раз не казнили.

Я была счастлива, что обошлось, и не в силах требовать с них ответа; да я вообще не была тогда способна критически оценивать соответствие их деклараций о любви ко мне их делам.

Этот стресс, беспомощность и ужас тех дней моя память потом закрыла от меня – я помнила "эпитафии", но не помнила, по какой причине они появились. Вспоминать свои тогдашние ощущения стала, когда увидела записи про это в Кирином дневнике.

Я полагаю, что мои родители поступили так под действием сиюминутного желания усидеть на двух стульях – с одной стороны, уступить нажиму третьей мамы (стремившейся прекратить наши контакты, в том числе в кружке), с другой стороны, при этом не входить со мной в прямую ссору. Они слукавили, рассудив, что почти наверняка я принесу домой хороший табель, и тогда они смогут "с чистой совестью" развести руками перед той мамой: "мы пошли навстречу вашему требованию, проявили строгость и попытались ограничить посещение кружка! а что мы можем сделать ещё, чем мотивировать запрет, раз она хорошо учится". На то, чего мне стоят их дипломатические игры, они закрыли глаза: в конце концов, не умерла же я, не слегла от стресса, даже ни одного занятия в кружке не пропустила.

Понятно, что их память закрыла эту страницу наших отношений ещё поспешнее, чем моя."

И далее (там же, откуда этот фрагмент, в комментах к посту про скарлатину) Тата пишет о том, что сейчас у нас с её родителями всё хорошо и что она не имеет никакого желания говорить с ними о прошлом, раз это самое прошлое их не интересует – и завершает так:

"Но для себя-то, конечно, я хочу понимать, что откуда растёт, где и как образовались мои структуры и на них рубцы и шрамы: поскольку мне хочется жить более здоровой и полноценной жизнью, постольку мне важно всё помнить, восстанавливать максимально объёмную картину событий, анализировать и делать выводы на будущее – и для себя, и для друзей, у которых аналогичные проблемы и которые тоже хотят их решить."


*************************

Особо отмечу, что давление на наших мам _их_ третьей соратницы закончилось сразу же, едва стало ясно, что _наша_ третья соратница от нас фактически отреклась, что её контакты с нами сделались "нормальными" = формальными, то есть что заблудшая дочь вернулась в лоно семьи – едва лишь это устаканилось, третья мама перестала общаться с нашими, и наши мамы постепенно успокоились, как бы очнувшись от морока, и постепенно перестали нас прессовать – так что более-менее сносное сосуществование с родителями тянулось аж до самого кризиса 1980-81, о нём будет рассказано потом.


*************************

А теперь вздохнём и сделаем ещё один шаг в сторону, чтобы взглянуть ещё шире, ещё глубже, ещё дальше:

не "наша страна / наше время / наши нравы" –
а "противоположная сторона земли / двадцать лет до нас / почти что викторианство".


Новая Зеландия, Крайстчёрч, 1952-1954.
Дело Паркер-Хьюм, 1954.
Полин Паркер, 16 лет. Джульет Хьюм, 15 лет.
Сорок лет спустя, 1994 – фильм "Небесные создания" по реальным событиям, по дневникам.

В интернете масса статей, перепевающих друг друга, однако мало серьёзных оригинальных источников инфы. Нам показался интересным англоязычный сайт, посвящённый и фильму, и реальным событиям одновременно, там ссылки и на другие материалы – в том числе на колоссальный по объёму и детальности труд Дж.Д.Портера (также на англ.яз.), который прицельно сравнивает реальные события и отражение их в фильме.


Это сухая преамбула. Амбула отнюдь не суха.


Как ни странно, мы с Татой ничего не знали об этой громкой истории до ноября 2018 – случайно наткнувшись пару месяцев назад, не могли отойти от шока неделю, а то и две. История, начало и тугой узел коей так сильно схожи с нашими-личными – однако завершившаяся столь страшно, столь нелепо и столь закономерно вместе с тем – у нас не так, нам повезло, повезло, повезло!.. –

Мы пережили конфликт 1975-76, мы вышли истерзанными, но свободными, и никто не погиб –
а девочки не пережили конфликта 1954, убили мать и погибли как личности, разбились в прах.

Двадцать лет между нами – не сто и не пятьдесят, всего-навсего двадцать лет.
Нас помурыжили-потрепали, плюнули и оставили в покое, махнули рукой –
их дожимали-душили, пока не довели до отчаяния, до убийства, сокрушившего их самих.

Двадцать лет между нами – двадцать лет, которые позволили махнуть на нас рукой тем, кто хоть чуть-чуть был готов сделать это – ну а тем, кто отнюдь не готов был махнуть рукой, эти двадцать лет позволили отвязаться от готовых махнуть, то есть махнуть рукой на "легкомысленных родителей", если уж не на их "испорченных чад".

А всё остальное – похоже до боли, до спазма, до искр из глаз!..

Даже, ткскть, "титульная иллюстрация сабжа", двойной портрет в википедии – хмурая брюнетка Полин рифмуется с подростком-мной, нежная шатенка Джульет вылитая ребёнок-Тата.

Даже тот момент, что ребёнок-Джульет была надолго оторвана от семьи из-за больных лёгких, отчаянно страдала в местах излечения, бывших для неё местами заключения – и ровно то же пережила в своё время маленькая Тата; на выходе у обеих – с виду яркое, самостоятельное, креативное существо, в глубине души тяжело раненое страхом оставленности. Не знаю, что пережила в детстве Полин, кроме того что тоже подвергалась изнурительному лечению – однако на выходе она была сумрачной и решительной, как я на пути сквозь постапок.

Как и мы, Полин и Джульет были не лесби, но со-альтерристы – как и мы, обрели вместе дверь в собственный мир, одаривший их возможностью быть собой, проживать себя целиком. Как и мы, они рухнули в эту жизнь с головой – ибо им, как и нам, нужно было срочно добрать море недобранного: как и нам, им-раненым необходимо было дозревать в лоне безусловного приятия, которого им не досталось дома, зато они могли дать это друг другу – через альтерру дать то, чего не мог дать им никто в мире! – как и мы, они задыхались-агонизировали, будучи оторваны друг от друга, от этого лона. Как и у нас, родители поначалу были рады, что дети обрели для себя нечто важное, нечто ценное; как и у нас, постепенно распсиховались, что это "нечто" для детей важнее правил, ценней социальных плюшек – и своими действиями явили, что для них самих социальные плюшки и правила важнее-ценнее детей.

Вот только нас в конце концов оставили в покое, а девочек продолжали душить –
и мы все выжили, а девочки убили мать и тем самым себя.

Это всё очень страшно читать. Очень. Очень. Очень.

Мы не убили Маму Зою – ни разу, ни разу, ни разу! –
хоть она много раз давала понять, что мы убиваем её самим фактом своего бытия – убиваем, убиваем, вот уже и убили, убили, убили!.. –
мы не убили её ни разу, наоборот –
мы много раз с ней гуляли по тропам средь живописных кустов, в чистоте сердца рассматривая вместе красивые камни – и ни один из них не послужил ни орудьем убийства, ни поводом.

У нас всё было с ней хорошо. Потом.
Несмотря ни на что, у нас всё потом было с ней хорошо.

Но, несмотря на это, читать про девочек, про убийство – затапливающе страшно.
Аж глаза из орбит.

Позже буду рассказывать, как мы справлялись после кризиса 1980-81 и потом, как выживали под игом вины, безжалостно возлагаемой на нас мамами, особенно Мамой Зоей – а сейчас хочу подчеркнуть лишь одно:

несмотря на весь ужас конфликта 1975-76, несмотря на страх, что нас разлучат – а если так, я умру, не физически, но как личность умру, хуже чем после "Зеркала" распадусь во прах! – несмотря на всю ярость, всю ненависть к тем, кто хочет нас погубить –

если бы у меня была возможность дозваться до девочек-в-1954, до-них-замышляющих-убить главную свою губительницу, кирпичом разбить мотор прессующего их катка –

я бы крикнул им: "что угодно, только не это! – лучше всего бежать и сражаться спина к спине, может даже погибнуть, не дав себя разлучить – только не _это_, потому что вот так вы наносите удар своей собственной сердцевине: даже если никто никогда не узнает и не обвинит, вы останетесь ранены в то самое место, которым соединены каждая с собой и друг с другом! – и не сможете потом жить вместе, а может быть даже не сможете жить вовсе".

Так бы я крикнул, потому что с раннего возраста знаю, какой пуповиной сращено дитя с матерью, пусть даже мать ненавистна, преступна, мерзка! – как глубоко залегает в ребёнке аккаунт матери, образуя первичные, базовые личностные структуры; с раннего возраста знаю, каково выворачиваться наизнанку, образуя собою мост, внутренностями своими выстилая путь возвращения матери домой – спасая свой внутренний дом от распада, когда мать объявляет себя убитой, умирающей от горя, которое принёс ей ты – ты, ты, не кто иной как ты!.. –

знаю, сколь непосильна эта работа даже в таком случае, как у меня – не говоря уж о том, чтобы мать _и в самом деле_ оказалась мертва, _и в самом деле_ по твоей вине.

У меня и сейчас колени подкашиваются, челюсть дрожит – едва представлю что с ними бедными было потом.

Тем не менее, если говорить о вине – то вины на девочках я не усматриваю никакой.

Невозможно не дёргаться _любым_образом_, когда душат! – так что если спастическое движение удушаемого убьёт душителя, виноват не тот, кого душили – а лишь тот, кто душил.

Вся вина – на родителях, прежде всего на самой погибшей – хоть мне и жалко её точно так же, как их – жалко до боли, до спазма, до темноты в глазах.

Страшно, закономерно, поучительно: эти люди так жаждали оградить себя от беспокойств, от упрёков что плохо следят за своими дочерьми, мало заботятся об их участи, недостаточно готовят их к достойной жизни в социуме – так жаждали оградить себя от чужой молвы, что сделали из ни в чём не повинных юных существ убийц, а могли бы самоубийц: подобных случаев – море, но рассказы о них не так громко и возмущённо звучат, не так ранят чувствительные родительские сердца, как история подростков-матереубийц. Не так, увы, нет, не так:(((

Только отрезанностью совдепии от мировой культуры я объясняю тот факт, что нам с Татой не было сказано: "ага, ага, знаем! – были уже такие любительницы странных фантазий, они мать кирпичом убили от нефиг делать, что ли и вы хотите такими стать?" – впрочем, как знать, может быть третья мама и была в курсе, может формулировка "преступные призрачные миры" родилась у неё не случайно?.. Представляется маловероятным, но на сто процентов исключать таки нельзя.

Двадцать лет разницы! – и мы с Татой спаслись, а они нет.

Хочется надеяться, что сейчас всё-таки стало ещё полегче.
Хочется надеяться, что и ещё двадцать лет спустя такое вообще трудно будет представить.

Хочется надеяться, что наш рассказ поможет нынешним подросткам, а может и будущим – ведь много ужасных явлений формально оказываются "за бортом" обычаев социума, но реально суть отношений не меняется: юные могут быть так же психологически зависимы, так же бесправны, могут так же задыхаться и калечить себя ради того чтобы быть одобренными своими значимыми старшими – как какие-нибудь чада античных родителей, имевших власть убить их по любой ерунде.

Далее мы с Татой будем рассказывать о жизни до кризиса 1980-81 и о самом кризисе – в том числе и анализировать наши собственные различия в ракурсе психологической зависимости от наших значимых старших, размышлять о причинах и следствиях этих различий.


Оглавление "Трёх Парок" с приложениями – вот здесь.

Пн, 18 фев, 2019 20:21 (UTC)
alterristika

Тата:

Всё так!!!

ты очень правильно и точно всё сказал.

Edited at 2019-02-18 20:21 (UTC)

Пн, 18 фев, 2019 21:24 (UTC)
atanata

Кажется, я даже смотрел этот фильм...
Но меня больше возмущает, прям до ярости, что им после отсидки запретили встречаться. Вот это я считаю просто-таки несусветной подлостью со стороны общества. Такой, что только дальше убивать-убивать-убивать. Уж извините. Но когда я такое вижу, меня прям ярость переполняет на такие решения.

Вт, 19 фев, 2019 12:22 (UTC)
alterristika

Тата:

"им после отсидки запретили встречаться"

Вроде была инфа, что их амнистировали с этим условием. Но ихнее МинЮст это теперь отрицает! - говорят, что не было такого, никто не ставил им таких запретов.

На данном этапе они не ищут встречи друг с другом. Вообще такое впечатление, что они воспринимают себя как уже других людей: как если бы в каждой из них умерла та девочка, и все те привязанности и сверхценности умерли, на их месте сложилось что-то другое. Одна увлечённо занимается лошадьми. Другая стала писателем, как и хотела с детства.

Вот Герман читал материалы по процессу и вокруг, и он делает вывод, что они в тюрьме первое время держались - что они правы и неподсудны - а потом сломались и отреклись. Ну вот это то самое, чего Герман и опасался насчёт нас, когда у нас вышел тот разговор с нашей третьей (о котором в предыдущем посте: https://alterristika.livejournal.com/75004.html#cutid1) -
что я напрасно воображаю, что меня не сломают, если изолируют, и что я напрасно воображаю, что не изолируют - очень даже могут, если я не буду отныне крайне сдержанна во всех контактах с нашей третьей. А у меня это всё не укладывалось(

Пн, 18 фев, 2019 21:27 (UTC)
atanata

Хотя, нет... странно, но я смотрел другой, похожий фильм. То ли по этим же событиям (но в вики не указано даже что таковой есть), то ли просто похожий. Увы, названия не помню

Вт, 19 фев, 2019 12:38 (UTC)
archiv_alterry

Нашёл указание на фильм Mais ne nous délivrez pas du mal («Не избави нас от лукавого», 1971), что мол-де это тоже по мотивам дела Паркер-Хьюм - но посмотрел описание фильма и вроде как там совсем не похоже на эти события, так что уж не знаю, на каком основании считается что это по мотивам...

Может, и ещё что-то было. А может, ты всё же тот фильм смотрел, но подзабыл какие-то детали? - у меня так точно такое бывает, что сперва совсем не узнаю фильма или книги, а потом вспоминается...

Вт, 19 фев, 2019 06:18 (UTC)
capuchinka_451

Как я рада снова вас читать. Запитываюсь от вас настоящестью.

Вт, 19 фев, 2019 12:39 (UTC)
archiv_alterry

Как мы рады снова тебя тут видеть!:)

Вт, 19 фев, 2019 08:39 (UTC)
capuchinka_451

Посмотрела фильм. Какая страшная история - и как похожа на вашу, кроме, слава богу, развязки. Смотрела и видела вас, Киру и Тату, которые борются за себя, за свою Альтерру. Мои миры всегда были абсолютно пустынны и безлюдны, опять ощутила себя подкидышем на этой планете. Это я не пожалеться пишу, это я просто пишу).

Вт, 19 фев, 2019 11:57 (UTC)
alterristika

Тата:

Да, мы сами обалдели, когда встретились с этой историей! сперва очень мало про неё узнали, в масштабе Вики, так что делали предположения, а потом уже Герман откопал англоязычные ресурсы с существенным фондом реальных данных, и по альтерре, и по семейным раскладам и прочим первореальным деталям.

Долго-долго крутили всяко, что девочки могли бы сделать в их положении вместо того что сделали. Получается, что остальные варианты с большой вероятностью приводили к смерти их самих (непосредственно или через разлучение). И я понимала, что когда я сталкиваюсь с современными историями про юные пары, которым нет места среди этой жизни, истории в которых дети погибают - чаще всего через совместный суицид - меня аж скручивает и я говорю "да лучше бы поубивали своих сволочных старших, чем себя!" А вот получается, что не лучше((( "вы останетесь ранены в то самое место, которым соединены каждая с собой и друг с другом! – и не сможете потом жить вместе, а может быть даже не сможете жить вовсе".

"Мои миры всегда были абсолютно пустынны и безлюдны, опять ощутила себя подкидышем на этой планете."

Обнимаем крепко-крепко. А знаешь, я очень остро чувствовала в детстве-отрочестве, что я здесь чужая. Что я не оставлю здесь следа - ни в смысле потомства, ни в смысле "вклада в культуру" - и очень хорошо!

А тебе в этих твоих мирах было как?

Ср, 20 фев, 2019 16:56 (UTC)
yve_chmur_ent

Вот да.

Настолько страшно, когда всё это разом видишь, подборку рассказов про ситуацию и "альтернативу-1954", что даже слов нет.

Кожей почувствовал знакомое. Я в свои 10:

"Хотел бы я теперь знать, что больше всего достало попечителей десятилетнего адолеска – привязанность к меховому свёртку, пылкая нежность в отношении объекта мужского рода или самопальные религиозные мистерии?

И это при том, что жили мы на вольной Арийской территории, а не в тюрьме народов. И предки мои – хоть и одичавшие, но Серинги, мистический этнос как-никак! Возможно, люди, населившие мой дом на том этапе, Серингами не были и всего серинговского опасались? Или, наоборот, они боялись каких-то грядущих в неясной перспективе моих родичей, которые сурово спросят с них за неправильное воспитание своего отпрыска..."
(https://yve-chmur-ent.livejournal.com/9218.html#cutid1)

И кожа моя вспомнила, Герман, как холодила её рукоятка пистолета. Бесполезная, потому что меня замкнули в замок клятвы ради Меены. И тёплые рукояти трёхгранников не помогли потом ни разу моей глубокой беспомощности, но я уже и не помнил, что всё дело в ней и что это у меня за дело. Понимал только, что именно чёрное)))

Получается, что и тут наши судьбы похожи до курьёза. Я избежал убийства в десять лет - в том возрасте наверное оно сделало бы меня более покалеченным, чем убийство в 13, тем более что было бы пролитием крови того, кто обо мне заботился. Но оказался один, в отличие от вас с Татой, и потерял память о самом дорогом. Я не оказался ранен в самую сердцевину того, чем связан с миром - но таки шрам был изрядным и вдобавок разрастался, несмотря на старания Бэла.

Нахожу знаменательным, что вернуть способность к любви мне помог один альтеррист (Герман), вернуть объект любви помог другой (Ал). Тем более знаменательно, что оба эти альтерриста - те, кто вырос в паре с со-альтерристом и помог вырасти ему, притом в весьма враждебной среде. Я в этом вижу эстафету любви и альтерризма.

Со своей стороны мы с бяшей теперь делаем что можем для тех, кому сейчас приходится в трудностях защищать свою любовь и свою альтерру. Итак, каждый сражается не только за себя, но и за своих братьев по духу.

В этом смысле я нахожу проект "Три Парки" очень важным, и этот текст, несмотря на весь ужасающий аспект - весьма ценным. Респект и грасиа Герману и Тате!

В связи со всем сказанным в посте и комменте, хочу в заключение повторить совет (https://yve-chmur-ent.livejournal.com/9736.html#cutid2):

Если старшие говорят вам (прямо или, чаще, своим поведением): "... это была такая игра – что ты вроде нас, как бы человек, и у нас взаимоуважение и взаимопомощь. Нам это было выгодно, чтобы ты выполнял наши просьбы сам, "по-хорошему", а не приходилось за тобой следить, как за посторонним, и каждую минуту заставлять тебя, как раба. Но теперь шутки в сторону – конечно, ты сейчас же будешь делать, что тебе велено, и молчать, если тебе не нравится что-то – потому что ты РЕБЁНОК, то есть – РАБЁНОК." -

призываю всех детей, чьи старшие замечены в таких штуках в малом, не дожидаться, пока это же проявится и в большом, в момент беды. А принимать меры заранее. Я принял свои, хоть и запоздало: пришёл с пистолетом застрелить того, кто пытался мне навязать двойную бухгалтерию.

Ср, 20 фев, 2019 20:51 (UTC)
archiv_alterry: и тут наши судьбы похожи до курьёза

Да! - знаешь, я всё более и более глубоко поражаюсь, насколько наши с тобой судьбы рифмуются - при том, насколько мы с тобой непохожи. И так странно, что мы с тобой в юные годы не знали и не догадывались об этой рифмовке!

А теперь с какого ракурса ни захожу - и ещё нахожу новое в этом смысле, и опять ещё нахожу... :)

Ср, 20 фев, 2019 20:14 (UTC)
sheol_superkomp

"В задачу "альянса трёх мам" входило мягко-заботливо-ненавязчиво препятствовать нашим встречам, особенно в полном альтерристском составе (= втроём), встречи попарно так уж напрямую не воспрещались; при этом родителям следовало по возможности скрывать от нас, что нас хотят лишить именно альтерризма – поэтому для запрета конкретных встреч требовались всякий раз новые предлоги."

То есть _на том этапе_ вам ни разу прямо не сказал никто из родителей "нам категорически не нравятся ваши встречи, что бы ни означали ваши занятия, мы будем вам препятствовать"? Они опасались, что вы спросите "а почему они вам не нравятся, что мы делаем такое плохое по-вашему?"

Из приведённого тобой разговора с Мамой Зоей я делаю вывод, что она даже рисковала спрашивать "зачем вы так много вместе?":

"На этапе вхождения в альтерру – когда Мама Зоя уже вовсю намекала, что мы с Татой лесби, и это грозит нам репрессиями, а я безмятежно её намёков не понимал – у нас вышло кое-что весьма характерное. Мама в очередной раз принялась допытываться, почему нам так важно часто встречаться, что мы такое срочное вместе делаем? – воспользовавшись оказией, я пошёл ва-банк и стал объяснять про Конгрегацию Разведчиков, про межмировые пути, про место, где идёт война, где нас ждут, где корень и якорь моего сердца… "(у тебя в посте эта цитата не сначала, беру из поста https://alterristika.livejournal.com/64594.html)

Ребята, а как вы понимаете - девочкам, Джульет и Полин, старшие тоже не говорили открыто, что боятся именно "призрачных миров"? А про подозрения в однополой любви - там вроде бы были ещё до суда какие-то намёки? Врач про них говорил с родителями; а девочек он осматривал и как-то разговаривал с ними - без предъявления им своих подозрений, я так понимаю, или как? Но в любом случае они не могли защититься от обвинений, потому что _прямо_ никаких обвинений не было?

Я правильно понимаю, что когда их решили разлучить, достаточно прозрачно было, что меры принимаются именно чтобы разлучить, а не просто "ну вот так по жизни складывается"?

То есть в какой мере вы усматриваете разницу в уверенности родителей в своих правах решать жизнь детей? Я правильно понимаю? - в 1954 родители довольно прозрачно говорили "достаточная причина вас разучить - то, что мы не одобряем вашего слишком тесного общения", а в 1976 - "это не мы вас разлучаем, просто так складывается" и "да и тебе самой поди уже надоели эти встречи, отдохни от них".

Ср, 20 фев, 2019 20:47 (UTC)
archiv_alterry: в какой мере вы усматриваете разницу

Ну вот я усматриваю разницу, да. Потому и говорю, что двадцать лет прошло - и это таки было для нашей судьбы критично...

Чтобы _достоверно_ разобраться в нюансах, как относились родители девочек, что именно им говорилось и с какими дополнительными смысловыми оттенками - нужно, увы, намного больше материала, чем у нас на доступе, да и времени намного больше, чем у нас имеется:((( Поэтому приходится рассматривать картину в целом, тут есть жёстко зафиксированные достоверные моменты - а есть много такого, что зависит от контекста.

По всему что я успел прочитать у меня составилась картина, что родители не скрывали, что находят, что Полин и Джульет стали как бы "безумными" - что они слишком много времени проводят вместе, притом в странных и не очень пристойных занятиях, что они слишком много пишут в своих тетрадках всяких глупостей, что они называют друг друга именами своих альтерритов, что они откликаются на имена, которые носят в альтерре, и не хотят откликаться на обыденные - и т.д. и т.п. Насколько я понял, тема гомосексуальности тут играла роль, но скорее вторичную - впрочем, опять-таки, ну вот маловато у меня данных, чтобы понять, как там всё это происходило в реальности с визитом врача.

То есть, в целом - впечатление, что страшнее всего для взрослых выглядело то, что Полин и Джульет стали как бы неподвластны требованиям социума, _перестали бояться_ "выглядеть несообразно". То самое, о чём потом на суде говорили, потрясая дневниками Полин - мол, "они себя поставили выше всего человечества!" (начисто игнорируя, что девочки к человечеству не вязались, это оно к ним в сапогах влезло)

"То есть _на том этапе_ вам ни разу прямо не сказал никто из родителей "нам категорически не нравятся ваши встречи, что бы ни означали ваши занятия, мы будем вам препятствовать"? Они опасались, что вы спросите "а почему они вам не нравятся, что мы делаем такое плохое по-вашему?"" -

Ну вот мне, скажем, прямо 12 октября Мама Зоя и заявила, что, мол, "вот уже и люди посторонние видят, что вы ненормальные и других портите, сводите с ума!" - и даже в общем-то с маминой точки зрения оно выглядело так, что люди жалуются: мол, "появилась безумная Кира, портит неординарную Тату, они вдвоём свихнулись и губят других детей младше себя!" То есть, с ракурса Мамы-Зоиных обвинений - это и было, в общем, то же самое-всегдашнее "Кира свихнулась, и это выражается прежде всего в игнорировании общественных обычаев".

Ну, что моя мама могла мне сказать куда больше чем другие мамы своим деткам - про это я и в посте пишу, она бы может и не рада, но со мной трудно управиться:)))

Да, мне кажется, что вот именно психологически разница в двадцать лет сильно сыграла роль в нашу пользу. Куда больше "исподтишка", чем раньше...

Ср, 20 фев, 2019 20:53 (UTC)
sheol_superkomp

Плюш:

Из трёх семей в 1975 и их двух в 1954 одни члены семей более активны, другие - менее, в обоих случаях главным инициатором была мама, вроде бы папы во всех случаях в тени. Мы про активность мам и "подневольность пап" уже основательно поговорили:
https://alterristika.livejournal.com/71149.html?thread=2246125#t2246125

Так что я на этот раз хочу понять, почему именно _эта_ мама. Такое впечатление, что остальные мамы, притом что пошли на поводу у самой активной - без неё не стали бы предпринимать однозначных мер по разлучению (а не то что "ну, если бы эта оказалась в тот момент отвлечена на что-то ещё, то любая из оставшихся всё равно сделала бы те же действия").

Я понимаю, что "общество такое общество" что оно не любит неформалов, геев, альтерристов и так далее. И это давление мамы чувствуют (и проводят через себя) сильнее чем папы. Но не любить (и "желать добра") можно по разному. Я понимаю, что баланс между привязанностью к своему ребёнку и лояльностью обществу может смещаться по разным причинам даже у одного человека (Мама Зоя тому пример). Но вот я вижу - та же Мама Зоя, более предрасположенная к импульсам "с вашей деточкой что-то не то, примите меры", тем не менее без этих импульсов всё же притормаживает и оставляет свою деточку в покое. А другая мама - не оставляет, пока своего не добьётся. Может, конечно, мы просто не знаем какие там на неё действуют импульсы, кроме внутренних.

Случайно ли, что именно мама Полин - такая тонко чувствующая красоту природы (вроде бы так?) И Мама Зоя. Какая-то внутренняя борьба с собой? - страх, про который Герман говорит: "Мама Зоя умела видеть красивое и запоминать красивое, видеть необыкновенное и запоминать необыкновенное; умела под настроение делать очень красивое – а делать необыкновенное боялась. Она весьма чутко улавливала Пограничье, ощущала зыбкую грань, где пространство обыденного соприкасалось с иными мирами, исступлённо к этой грани тянулась – однако жёстко позволяла себе лишь то, что было допустимым, одобряемым её референтным кругом. " (https://alterristika.livejournal.com/64594.html)

Интересно, в какой мере это можно отнести к маме третьей...

Ср, 20 фев, 2019 21:05 (UTC)
archiv_alterry: почему именно _эта_ мама

Напрашивается мысль, что наиболее активная (в отношении вынудить всех вокруг соответствовать идеалам/правилам социума) мама скорее всего наиболее внутренне зажата и запугана, наиболее опасается оказаться не-соответствующей внешним оценкам своего круга. А обо всём остальном судить трудно...

Ср, 20 фев, 2019 21:11 (UTC)
sheol_superkomp

Плюш:

"Они слукавили, рассудив, что почти наверняка я принесу домой хороший табель, и тогда они смогут "с чистой совестью" развести руками перед той мамой..."

даа, я уже достаточно их наблюдаю - они у тебя такие жуки!)))

Сб, 23 фев, 2019 14:46 (UTC)
alterristika: Сразу про всех

Тата:

Паркер-Хьюм


Дядя Яков что ты спишь
Что ты спишь
Звонят на колокольне
Звонят на колокольне
Динь динь дон…
(распевка)

На жёлтой башне колокол звенит…
Дорогой обрамлённой плачем
Шагает смерть в венке увядшем
(Ф.Г. Лорка)



О на балконах девы златокудрые
Под небесами синими
О мамы мамы ласковые мудрые
У дев за спинами

Как это сложно Как это важно
Держать в руках все риски и процессы
Мать это башня сказочная башня
Для своей юной впечатлительной принцессы

А смерть шагает издалече
Мантилью сдвинув со лба на плечи

А мать вздыхала А мать мечтала
Желала милой дочке только блага
Не надо слишком много в голосе металла
Ведь это шутка Колокольчики Сант-Яго

Дорогой обрамлённой звоном
Шагает смерть в венке зелёном

А дочь лозою винограда
Наружу тянется Но мать садовник
Но мать твердыня Но мать ограда
Ключи и ножницы звенят в её ладонях

Шагает смерть И неуклонно
Сгущаясь лиловеют тени звона
Над нею тени звона
И на булыжник нежно-розовый как лоно
Ложится тень
И меркнет день
Динь дон


23 февраля 2019

Сб, 23 фев, 2019 21:22 (UTC)
alterristika: Колокольчики Сант-Яго

Тата:

Меня попросили расшифровать этот образ в стихе: что за "колокольчики Сант-Яго".

Что сюда вложено помимо простого намёка на распевку про "дядю Якова" (Иаков - это и есть Сант-Яго)

Я встречаю в стихах Лорки амбивалентный образ месяца "Меч Сант-Яго": с одной стороны – это просто указание на ясную ночь, с другой – предвестие, знамение драмы, может даже смерти ("Свой сверкающий меч Сант-Яго из ножен вынул", знаменуя наступление срока смертного приговора в стихе про Амарго)

Так что колокольчики Сант-Яго представляются не то звёздочками ("Колоколам Кордовы зорька рада… Все девчонки Испании с тонкой ножкой, что на звёздочки ранние глядят в окошко…"), не то росинками ясной ночи. Но вместе с тем во всём этом есть ощущение тревожащей, вымученной умильности.

Переходя сообразно своим ассоциациям от образа пасторальных бубенчиков ночной росы к утренним (ранящим, алым, исчезающим без следа) росам, я не могу не вспомнить опять же из Лорки "И сотней стеклянных бубнов был утренний сон изранен", строку "Сомнамбулического романса", за которой следует картина с погибшей девушкой – смерть из-за насилия или разлуки.

Так что для меня эти колокольчики знаменуют "тихое и задушевное" приближение трагедии насилия и гибели.

Edited at 2019-02-23 21:30 (UTC)

Чт, 28 фев, 2019 14:22 (UTC)
sheol_superkomp: Герману на ДР в подарок

Шеоловичи:

Герман, вдогонку поздравляем с ДР!

Плюш:

Тебе бросает сосна
Лохматый зелёный цветок.

Подключает весна
Непременный солнечный ток.

Влага ветра вкусна –
Сделав один глоток,
Ручей очнулся от сна.

Айда на новый виток!


Аст:

В покое оставь неубийц –
Пусть не погребают своих неубитых:
Под надгробьями пышных пицц
Им пухом и так бывает быт их.

Они не поднимут руки на злого,
Дабы лично насилия не умножить.
Их оружие – только слово,
Оно как нож порезать не может,

Ни даже поколоть как булавка –
Поскольку работает как удавка:

Рассчитанное не на врага
Оружие сверхближнего боя –
Лучше всего с собой, ага;
Но если понадобится – с тобою:

На диване, за чаем в кресле –
Это в крайнем случае, если
Почему-либо не успели
Пока ты в колыбели, в постели.

Живут, неубитыми окружённые –
Кому принести не хотели вред они,
Чьи лица, всегда слегка напряжённые,
Усиливают сходство с портретами –

Исполнению долга себя посвятив;
Притом не имея – вот подстава! –
К освобождению никаких перспектив
За необнаружением состава:

Даже колюще-режущего не носили и
Даже лёгких телесных не наносили и
Применяли пресс ненасилия
Не давая воли рукам, не насилуя.

У любого из неубийц – неубийцы свои,
Досточтимые, ибо живёт неубитый он,
Играя неагрессивными бицепсами,
Молчаливый ягнёнок, ныне телец упитанный.

Здесь никто никого никогда от души не треснет,
Не выскажется начистоту, не приласкается:
Кто не считает себя погибшим – как воскреснет?
Кто не чувствует себя убивающим – как раскается?

Уходи, если не желаешь быть похоронен
Как бикфордов шнур среди макаронин!

Отряси их розовую слюну в прихожих с коврами стильненькими,
А свою не трать: всё равно они – в душé не они.
Уходи со своими убийцами и насильниками,
И займёмся воскрешениями и отношениями.

28 февраля 2019 / 14 октября 08 по ЧМ

Чт, 28 фев, 2019 16:46 (UTC)
archiv_alterry: Спасибо!!! :)

"Айда на новый виток!
И займёмся воскрешениями и отношениями." -

ДА!!! :)